Профессиональное сообщество «Врачи РФ» провело масштабный опрос среди более чем 700 медицинских работников, чтобы выяснить их отношение к идее полной декриминализации врачебных ошибок. Этот вопрос уже не первый год вызывает ожесточенные споры как в профессиональной среде, так и в обществе в целом. В апреле 2026 года вице-президент Общества врачей России Эрик Праздников заявил, что уголовное преследование за врачебные ошибки «нередко останавливает врача от спасения жизни пациента». По его мнению, страх перед уголовной статьей парализует инициативу медика в критической ситуации, когда каждая секунда на счету, а любое действие сопряжено с риском.

В 2024 году законодатели уже предприняли частичный шаг в сторону смягчения: механизм декриминализации применили к статье 238 УК РФ (выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности). Однако это не решило проблему полностью, поскольку квалификация ятрогенных преступлений продолжилась по другим статьям Уголовного кодекса. По сути, врачи остались под тем же прессом уголовной ответственности, только с другой формулировкой.

Результаты опроса оказались красноречивыми. Идею тотальной декриминализации врачебных ошибок поддержали 87% респондентов. Против высказались лишь 13%. Еще более единодушными медики оказались в вопросе о необходимости вывести рассмотрение профильных дел из системы судов общей юрисдикции: за это выступили 98% опрошенных. Это колоссальный процент согласия, который демонстрирует глубокое недоверие медицинского сообщества к существующей судебной системе. Врачи не верят, что судья без медицинского образования способен объективно оценить клинический контекст, сложность принятого решения и ту тонкую грань, где заканчивается ошибка и начинается преступная халатность.

Большинство участников опроса также высказались за кардинальное изменение порядка рассмотрения дел о врачебных ошибках. Так, 78% респондентов считают, что такие случаи должен рассматривать медицинский арбитраж с участием врачей-экспертов. Еще 21% поддержали создание специализированных медицинских судов. И лишь 2% опрошенных выступили за сохранение существующей системы судов общей юрисдикции. Авторы опроса отмечают: эти цифры указывают на явный запрос на профессиональную экспертизу с учетом реального клинического контекста. Врачи хотят, чтобы их судили равные — те, кто понимает, что такое реанимация новорожденного с весом 500 граммов, что такое экстренная операция в полевых условиях и какой ценой иногда дается кажущееся «идеальным» лечение.

Наиболее драматичные результаты были получены в вопросе о влиянии уголовных рисков на ежедневную клиническую практику. По данным опроса, 94% врачей уверены, что вероятность уголовного преследования напрямую препятствует проведению рискованных, но потенциально жизнеспасающих вмешательств. Только 6% респондентов не видят такого влияния. Иными словами, почти каждый практикующий врач в России хотя бы раз отказывался от нестандартного, но многообещающего метода лечения именно из-за страха оказаться на скамье подсудимых. Цена такого отказа — человеческие жизни.

Для юридического контекста Vademecum обратился к мнению управляющего партнера адвокатского бюро Onegin Group Ольги Зиновьевой. Она пояснила, что выведение медуслуг из-под действия статьи 238 УК РФ действительно повлияло на квалификацию преступлений как на этапе следствия, так и в судах. Сейчас большинство дел о профессиональных нарушениях возбуждается и расследуется по другим статьям. В частности, по части 2 статьи 109 (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих должностных обязанностей), части 2 статьи 118 (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения должностных обязанностей) и обеим частям статьи 124 УК РФ (неоказание помощи больному, если это повлекло причинение вреда здоровью средней степени тяжести, тяжкого вреда или смерть).

По последней статье, судя по данным МВД РФ за январь–декабрь 2025 года, в стране было зарегистрировано 32 эпизода. За аналогичный период 2024 года — 25 случаев. Однако в министерстве признали, что «сбор статистических сведений о преступлениях, совершенных медицинскими работниками, не предусмотрен в рамках действующих форм государственной и ведомственной статистической отчетности». Это означает, что реальная картина может быть значительно шире официальных цифр.

Зиновьева добавила важное наблюдение: «В судах дела, переданные с обвинительным заключением с квалификацией по статье 238, как правило, при постановлении приговора переквалифицируются на вышеуказанные составы». То есть даже если следствие идет по более мягкой траектории, судьи всё равно находят способ перевести дело в плоскость классических «неосторожных» преступлений.

Однако юрист предупреждает: такая своеобразная «правовая индульгенция» действует далеко не на всех медиков. Если специалист с высшим или средним медицинским образованием оказывает платные услуги «внесистемно» — вне клиники, на базе медорганизации без юридического оформления, в клинике без нужной лицензии или без легальных правоотношений с пациентом — привлечение к ответственности по статье 238 УК РФ совершенно законно. К этой категории Зиновьева относит домашних акушерок, «серых» косметологов, некоторых стоматологов и пластических хирургов, а также арендующих кабинеты и операционные — всю ту прослойку «медицинских оптимизаторов», которые работают в правовой серой зоне. Предоставить таким «подпольным» медработникам возможность избежать уголовной ответственности, по мнению эксперта, означало бы не декриминализацию врачебных ошибок, а легализацию опасного медицинского произвола.

Таким образом, вопрос о тотальной декриминализации оказывается гораздо сложнее, чем просто «отпустить врачей». Он балансирует между необходимостью защитить медика от необоснованного преследования за объективно сложные клинические случаи и обязанностью государства обеспечить безопасность пациентов, особенно от тех, кто работает вне правового поля. Опрос «Врачей РФ» показал четкий запрос профессионального сообщества на перемены, но окончательный ответ на эту дилемму еще только предстоит найти законодателю.